Виктор Сольц: любовь и зайцы

В Русском театре представили спектакль “Последний этаж”, который порадует поклонников лирических комедий и любителей подколоть современное искусство. А шарм всему этому придает эстонский акцент главной героини.

“Хочешь, я убью соседей, что мешают спать?” – такую музыку обычно на полную мощь включает мой приятель, когда очередной сосед сверху/снизу/сбоку берет в руки дрель или молоток. Что поделать, живем в эру бесконечного ремонта. И вот мой знакомый, плюнув на все, уезжает на выходные отдохнуть в Санкт-Петербург. Снимает там квартиру, и, естественно, с соседями, которые души не чают в сверлении дырок. Для перфораторов границ нет.

Но не спешите убивать соседей или вешаться/топиться сами, есть выход. Например, пойти в театр. И узнать, что и сосед может быть человеком, и в него даже можно влюбиться. Когда бы знали, из каких ссор рождаются высокие чувства.

В спектакле Владимира Зайкина по своей же пьесе “Последний этаж” судьба сводит двух людей – адвоката, а может быть прораба, Романа и начинающую актрису, а может и не актрису вовсе, Викторию на лестничной площадке небоскреба в центре большого города. И вроде все сразу понятно. Сейчас они будут ругаться и друга друга подкалывать, а потом поймут, что не могут жить друг без друга.

Дед Мазай и Зайкин

Поэтому важен не сюжет, а то, как эта история рассказана. Зайкин – известный российский режиссер и сценарист. Я большой любитель перестроечного кино, поэтому до сих пор на меня неизгладимое впечатление производят картины “Муж собаки Баскервилей”, “Система “Ниппель”, “Шкура”, “Болотная street, или Средство против секса” и “Последнее дело Вареного”, сценаристом которых и является Зайкин. Но нынче совсем другое время. И удивлять стоит совсем другим. И у Зайкина получилось рассказать эту историю в милой, интеллигентной манере. И довольно остроумно. А чернушники и порнушники огребают по полной, когда Роман помогает Виктории в работе над пьесой “Дед Мазай пошел топиться”.

Чтобы не быть голословным, приведу небольшой отрывок: ВИКТОРИЯ: Дед Мазай – это метафора! Ему надоело спасать от гибели глупых зайцев, и он ушел. РОМАН: А зайцы? ВИКТОРИЯ: А зайцы даже этого не заметили. Продолжали радостно топиться и были счастливы. РОМАН: А Дед Мазай? ВИКТОРИЯ: Он увидел реакцию зайцев, понял, что его концепция жизни несостоятельна. И так далее. Как видим, есть тут камушек в огород и некоторых чрезмерно концептуальных спектаклей Русского театра, которые появлялись на сцене при предыдущем худруке.

В Москву, Москву, Москву!

А кто в главных ролях? Конечно, главный магнит для зрителей Русского театра – Александр Ивашкевич. Было время, когда Ивашкевич играл практически в каждом спектакле, и его стало очень много, но в последние годы не так часто можно увидеть премьеру с его участием. Зато каждая из них – событие. На спектакли “Пять вечеров” и “Враг” невозможно было достать билеты, что редкость для Русского театра в XXI веке. Но эти постановки шли в Малом зале, а сейчас задействована большая сцена. И все равно билеты разлетаются как горячие пирожки. Ивашкевич стал своеобразным знаком качества. Играет редко, но метко.

Элина Пурде русскому зрителю знакома меньше. Она играла в эстонских фильмах и сериалах, но в 2015 году снялась в картине Станислава Говорухина “Конец прекрасной эпохи” по мотивам произведения Сергея Довлатова “Компромисс”. Играла она там Тийну – сексуально озобоченную эстонку. Интеграционных театральных историй в последние годы было миллион, но в “Последнем этаже” на этом моменте не зацикливаются. И даже место действия не перенесено в Таллинн, хотя многим зрителям поначалу так кажется.

Но когда оказывается, что Роман представляется прорабом из Белоруссии и за самосвал платит рублями, то понимаешь, что место действия все-таки Москва. А Виктория приехала в Белокаменную из Кохтла-Ярве в надежде стать актрисой. Несколько фантастическая история, но ведь играют в некоторых российских сериалах актеры из стран Балтии, и довольно успешно. А акцент даже придает их ролям дополнительный шарм. В спектакле есть только один эпизод, в котором важна национальность и язык героев. И он очень сильный. Возможно, потому он такой и сильный, потому что один. И если я про него сейчас расскажу, то он потеряет свою силу. Надо смотреть!

Аты-баты, акробаты!

А на подтанцовках кто? Вот это хороший вопрос. Это важная часть спектакля. Все знают, что Ивашкевич руководит танцевальной студией, поэтому никто не удивился тому, что будут танцы. Но не степом единым. В работе над спектаклем приняли участие хореографы Ренеэ Ныммик и Тийна Оллеск из Театра танца Fine 5. И было много разнообразных номеров, а главной изюминкой стало участие в них Романа Бурковского, показавшего чудеса акробатики. Не ударили в грязь лицом и актеры Русского театра Александр Жиленко, Дмитрий и Екатерина Кордасы.

Танцы были не сами по себе, а органично вписывались в спектакль. Танцоры меняли мебель, убирали лишний реквизит, то есть подготавливали следующую сцену. Радует, что номера не были затянуты, а вишенкой на торте оказался психоделический танец зайцев в первом действии, закончившийся выходом главной героини с бензопилой. Благодаря танцам спектакль получился динамичным, хотя второе действие чуть пробуксовывало. Возможно, не хватило второй такой психоделической бомбы а-ля зайцы. Толика абсурда (главное – не переборщить) никогда не помешает.

Спектакль не только динамичный, но и демократичный. Что-то в нем найдет и стар и млад, эстет и слабо разбирающийся в искусстве человек. Есть шутки и какие-то режиссерские штуки поверхностные, а есть и глубокие. Поэтому, думаю, что еще долго не зарастет народная тропа на эту постановку.

Виктория – языковой вундеркинд или шпионка?

А минусы-то есть? Ты же всегда можешь до чего-то докопаться? Конечно, да. Минусы есть, но небольшие. Про динамику второго действия я уже говорил. Переложение пьесы на полуэстонские рельсы тоже уже слегка затронул. Расширю этот момент. Понятно, что театр – это условность. Но есть зрители, и я в их числе, которые значительно больше внимания уделяют словам. На премьере я встретил нескольких своих единомышленников, и всем им трудно было поверить, что эстонка может так изъясняться на русском.

Да, понятно, что она актриса, которая перечитала кучу странных книг. Но все же. Причем, у Романа речь куда проще и естественнее. А вот Виктория все-таки говорит, как приехавшая из Воркуты (как это было в изначальном варианте пьесы), а не из Кохтла-Ярве. А вкупе с акцентом я бы, встретив такую Викторию в Москве, первым делом заподозрил в ней шпионку. Очень уж сложные словесные конструкции, устаревшие и редко употребляемые выражения и прочее.

Я сразу вспомнил, как на российском телевидении любят показывать карикатурных американцев, которые с диким акцентом чаще всего не к месту сыпят русскими поговорками, пословицами и сленгом. Требуете примеров? Вот как часто вы в Эстонии употребляете следующие фразы: “Я вызову “неотложку”, “Чердак со свистом”, “Одноклеточный жлоб-законник”, “Умишко, кондовое, как само судебное производство”, “Путейный обходчик”? А это говорит Виктория, чей русский, согласно замыслу, не родной язык.

Но это все филологические мелочи. В принципе и к этому можно отнестись с той самой так необходимой любому спектаклю толикой абсурда. А главное остается прежним. Это ответы на вопросы: “Врать или не врать?”, “Сказать или не сказать?”, “Любить или не любить?” и, конечно, гамлетовский “Быть или не быть?” Правда, Мамаев? А кто такой Мамаев и как именно оформлен счастливый конец в спектакле, я тоже вам не скажу. Все в театр!

А зайцы? А зайцы продолжали радостно топиться (звучит веселая музыка из мультфильма “Ну погоди!”).

http://rus.err.ee/l/opinion
Powered by Genius