Владимир Фридлянд: Мышкин заглянул в Русский театр в женском наряде

На Малой сцене Русского театра в Таллинне спектаклем «Страсти по Идиоту» киевского Нового Драматического театра на Печерске завершилась двухнедельная лабораторная работа в мастерской режиссера Игоря Лысова, художественного руководителя Русского театра.

Работа театральной мастерской строилась вокруг Театра Достоевского. Поддержку этой творческой акции оказало российское Министерство культуры. На занятия приехали коллеги из Латвии, Литвы, России и Украины. Напомним, что И.Лысов давно увлечен исследованиями творчества Ф.М.Достоевского и поиском новых театральных подходов-экспериментов в инсценировках произведений великого писателя. Одним из плодов этих трудов стало и появление на свет этого спектакля «Страсти по Идиоту», созданного его ученицами из Киева, актрисами Ольгой Лариной и Анной Сергеевой, удачно прикоснувшимися к режиссерскому мастерству во время занятий с Игорем Лысовым в Киеве несколько лет назад.

Женский «идиотский» ход

Более экстравагантного эксперимента, наверное, придумать и невозможно, как сыграть Мышкина (Ольга Ларина) и Рогожина (Анна Сергеева) в женском обличье. А накинутые длиннополые пальто совершенно не маскируют отличие полов исполнителей ролей и героев. Да такой цели и не ставилось. Скорее, наоборот. Они же исполняли и роли Аглаи и Настасьи Филипповны (без пальто).

Но все эти «переодевания» — мелочи жизни, по сравнению с поиском нужного, точного текста в необъятном «гардеробе» романа «Идиот». Возможно, именно женская логика (а также интуиция) помогла режиссерам-актрисам Лариной и Сергеевой потянуть за нужные ниточки, чтобы так удачно и успешно пройти по лабиринту мистического, фантастического и реалистичного текста Достоевского к нужной цели. Не будем называть ее пока конечной, потому что выйти из мира Достоевского куда сложнее, чем в него войти. И этот спектакль еще остается в поиске своего продолжения. Что вообще свойственно драматическому искусству.

В выборе текста для «Страстей по Идиоту» Ларина и Сергеева остановились на развязке романа — встрече Мышкина и Рогожина в Петербурге в доме Рогожина. В их диалоге сконцентрирована вся история вокруг Настасьи Филипповны, которая в Москве сбежала из под венца от Рогожина к Мышкину. С первой секунды зритель напрягается, чтобы примериться к женскому началу исполнительниц мужских ролей. Но вскоре это чувство проходит и наступает примирение. Достоевский берет верх над условностями. Помогает этому и твердое следование тексту романа без всякой отсебятины, чем порой грешат современные режиссеры (впрочем, это давняя болезнь). Несколько, как показалось, слишком эксцентрично («выпукло», — заметил бы Достоевский) выглядит сцена с выдергиванием-разбрасыванием сигарет. Но когда та же эксцентрика повторилась во втором действии между Аглаей и Настасьей Филипповной (они выясняли отношения вокруг Мышкина ), то этот ход стал более понятен, хотя и осталось ощущение режиссерского перебора.

С другой стороны, если вспомнить о «женском» сценическом прочтении романа, то так тому и быть. И это не снисхождение зрителя, а признание такого хода. Свидетельство тому и два аншлага с бурными аплодисментами.

Читать полностью

Владимир Фридлянд, rus.err.ee

http://veneteater.ee/wp-content/uploads/2014/11/900x269.banner.strasti.poidiotu.jpg
Powered by Genius