Классика с изюминкой

Русский театр начал сезон с чеховского «Дяди Вани» в постановке нового худрука Игоря Лысова. Зритель, который истосковался по классическому репертуару, получил то, что хотел. Не особенно расстроились и любители чего-то погорячее, хотя им местами и не хватало драйва.

«Таких долгих аплодисментов я давно не слышала в Русском театре», — говорила эффектная блондинка своему спутнику после спектакля. Действительно, это было точное попадание в зрителя. Конечно, не в каждого. Но большинство ждало именно этого. Наевшись экзотической, но не слишком сытной продукции, зрителю захотелось чего-то такого простого до гениальности — картошечки с мясом. Да и притом это основное блюдо было подано не в кастрюле, а в красивой посуде — порадовали прекрасные в своем минимализме декорации и ненавязчивое музыкальное сопровождение.

И самое главное — мясо прожарилось, а картошка не была сырой. Это я про игру актеров. Да, не просто актеров, а призананных любимцев публики — Александра Ивашкевича, Ларисы Саванковой, Олега Рогачева, Лидии Головатой и Леонида Шевцова. Эх, еще и водочки бы под все это дело! Но за водочкой и винцом это уже не к Лысову, а к Чехову. У него в пьесе алкоголем пропитаны почти все сюжетные линии. Аппетитно пьют, заразы! И это в разгар очередной кампании по запрету распития спиртного в общественных местах.

Да, это не кулинарный шедевр, и призов на различных конкурсов с ним не возьмешь. Все сделано согласно старым рецептам (тексту пьесы), пусть и с отдельными небольшими добавлениями и уточняющими деталями. Например, особое внимание уделено роли Работника (Александр Окунева), который не говорит никакой отсебятины, но очень многозначительно молчит. Можно вспомнить и эпизод, когда еще один второстепенный персонаж пьесы Телегин (Сергей Фурманюк), желающий благополучного разрешения конфликтов, приходит с иконой, а нянька (Елена Яковлева) читает молитву.

Однако, на мой взгляд, можно было бы и прибавить соли с перцем. Местами было пресновато. Но я понимаю, что здесь была тонкая грань. Зритель ждал классики, и надо было дать классическую-преклассическую классику. Так как даже я, любитель экспериментов, после спектакля «В добрый час!» написал: «Никогда не думал, что это скажу, но после «Моцарта», «Антигоны» и «Доброго часа» хочется уже посмотреть какой-нибудь пятичасовой классический спектакль, ибо всего должно быть в меру». Заметьте, это я еще до двух «Башен» писал. Это ж как за два года должны были изголодаться по классике зрители! Поэтому у Лысова был карт-бланш и на пятичасового «Дядю Ваню», но, к его чести, он не поддался этому искушению. Затянутостей не было, хотя хандра, ленность и деградация русской интеллигенции были переданы со всей обстоятельностью. Один антракт, без фанатизма.

И грянул гром

Как раз в антракте мне повстречались две девушки. Они обратились с вопросом: «А не знаешь, чем там все закончится?». Я не ответил, решив сохранить интригу. Но вскоре увидел, как дамы, получив в гардеробе одежду, покинули храм искусств. Видимо, все-таки кто-то рассказал концовку, и она не впечатлила молодых театралок. А как раз в концовке и было то, ради чего стоило смотреть все действо на сцене. Под занавес мы и увидели собственно Лысова, который на протяжении всего спектакля лишь изредка выглядывал то тут, то там.

Как раз жаркие споры вызвала именно концовка. Тут я вернусь к мысли про тонкую грань. Если переборщить с перцем и солью, то можно было нарваться на очередной визг «Классику опошляют» и тому подобное. Всего должно быть в меру. Идеалом для меня был спектакль «Двенадцатая ночь» по Шекспиру, которую поставил Деклан Доннелан. Женские роли там играли мужчины, но тут как раз ничего необычного и не было. И упор делался не на это. Но был момент в середине спектакля, когда актеры на несколько минут выходили из чопорной английской колеи и затягивали песню про то, что на русской земле есть земля Колыма. И дальше все снова шло по всем строгим канонам.

Здесь же Лысов решил дотерпеть до самого конца, а затем слегка огорошил ценителей классического-преклассического. «Все хорошо. А вот концовка удивила. Зачем этот монолог Сони с пионерско-комсомольским задором и современная песня в конце?» — возникли вопросы у той самой блондинки из первого абзаца. А я вот, честно скажу, до самого конца понятия не имел, о чем же я буду в итоге писать. В блоге мог ограничиться всего одним словом — классика. И все было всем ясно и понятно. Хотели классику? Получите и распишитесь! Но не тут-то было.

Начинается монолог Сони (Наталья Дымченко). Легендарная речь, обсосанная со всех сторон. Про отдых, ангелов и небо в алмазах. И на монолог чуть слышно накладывается музычка, до боли знакомая. И она придала этой пламенной речи новое дыхание, а я сидел и думал: «Неужто? Вправду ли грянет в конце то самое, о чем я подумал?». И таки да, именно то и зазвучало на полную мощь. И это, поверьте, было очень круто. У меня аж мурашки по коже пошли. Мне не стыдно в этом признаться — я получил катарсис. Нечто подобное я чувствовал лишь 20 лет назад, когда смотрел спектакль «В Москву! В Москву!» по чеховским «Трем сестрам». Там тоже была мощная концовка, перекликавшаяся с шедшим тогда выводом российских войск из Эстонии.

Конечно, в нынешнее время социальных сетей не так трудно узнать, что за песня звучала в финале, но я вам не скажу. Эффект неожиданности ведь тоже важен. На мой взгляд, это был мощный посыл, который ох как нужен нашему театру. Первый шаг к возрождению сделан. Главное, чтобы в дальнейшем явного перекоса в сторону того или жанра не было. Я за разнообразие. И оно вроде как будет. Мы посмотрим!

Виктор Сольц 

http://rus.err.ee/v/opinion/4be5e457-3469-4cea-9574-77fd02c21abc
Powered by Genius