Цена беды. Рецензия на спектакль «Дом Бернарды Альбы»

О новом спектакле Русского театра стоит говорить, исходя в первую очередь из того, что пьеса Федерико Гарсиа Лорки «Дом Бернарды Альбы», основанная, как утверждает автор, на реальных событиях, написана великим лирическим поэтом ХХ века, и прочитана режиссером Иваном Стрелкиным, как показалось,именно, как пьеса поэта — со всеми сопутствующими такому прочтению обретениями и просчетами.

Такой спектакль не мог получиться сугубо реалистическим, в нем невозможно избежать романтических преувеличений, а поскольку романтика неизбежно рифмуется с любовью и волшебством, то всегда надо быть готовым увидить нечто непредсказуемое, эксцентричное и даже сверхъестественное. Что же до неоднократного появления на сцене беспутных кабальеро, то они служат нопоминанием молодым затворницам дома Бернарды Альбы, что за глухим дощатым забором их крепости есть вещи поинтересней, чем восьмилетний траур. Собственно, вечный конфликт между «нельзя» и «можно» и делает сегодня  современной написанную почти 80 лет назад Гарсиа Лоркой историю из провинциальной испанской жизни.

Может показаться странным, но при всей драматичности сюжета, который начинается смертью и новой смертью же в финале завершается, Стрелкин рассказал очень нежную историю. Любовь к дочерям и то, как она ее понимает, заставляет Бернарду быть непреклонной, поступать с ними по всей строгости. И то, как непросто дается матери эта строгость, возможно, самое главное, что хочет рассказать Лидия Головатая о своей героине. Впрочем, строгой со своими дочерями Бернарде, даже в голову придти не может, что когда-нибудь и ее могут запереть отдельно от всех, как заперли сейчас бабушку Марию Хосефу, которую даже сам автор называет сумашедшей. Сыгранная Лилией Шинкаревой Мария Хосефа, становится лирическим контрпунктом спектакля. В нелепом в своей пышности старом подвенечном платье, с нелепой же, сбитой набок фатою, невесть как сбежавшая из-под замка, бабушка незадолго до финала коротко появится на авансцене с белой овечкой в руках и простенькой песней, напомнившей неожиданно о другой сумашедшей, покинутой любимым Офелии…

В сугубо женских спектаклях всегда такое переплетение мотиваций, поступков и отношений, что мужчинам постигнуть их не стоит и пытаться. Кроме матери и бабушки, в доме  есть еще служанка Понсия, практически член семьи и вечная оппонентка хозяйки, есть вхожая в дом соседка, источник местных новостей, есть, наконец, пять незамужних дочерей Бернарды, самой младшей из которых — Адели – 20, а самой старшей, тоже девице, Ангустиас — 39. И как раз ей, старшей, уже потерявшей  надежду выйти замуж, но неожиданно после смерти отца объявленной главной наследницей, наконец, улыбается счастье — появился жених а, значит, быть свадьбе. И здесь Стрелкин решает обострить ситуацию, отдав роль заждавшейся замужества старой девы Анне Марковой, поставив ее героиню практически в равные условия с другими сестрами, сияющими молодостью и привлекательностью. Вот они возвращаются с похорон, сбрасывают черные печальные платья и под ними оказываются яркие, многоцветные наряды. И хотя Бернарда уже сообщила об ожидающем всех сестер  восьмилетнем трауре, но ведь и предстоящая свадьба Ангустиас тоже не шутка, а серьезный предмет , жизнь продолжается. И девушки трещат без  умолку, перебивают друг друга, им не сидится на месте… А неподалеку, совсем рядом, принимая разные обличия, ждет своего часа странная фигура, олицетворяющая собою судьбу и неизбежность беды. И беда уже совсем близко, рядом. Но нагнетать, готовить к тому, что случится в финале — этим Стрелкин заниматься не хочет, и спектакль катится вперед, иногда превращаясь в фарс, выбирая между сдержанностью и риском в пользу риска. Чего стоит сцена с появлением фотографии, которой в сюжете суждено сыграть роковую  роль.

Развязка, как и положено, наступает ближе к концу. Надеждам старшей Ангустиас не суждено сбыться,  сыгранная Татьяной Касмыниной Мартирио, чей поступок, скорее, жест отчаяния, чем бессмысленная попытка завоевать Пепе,  никогда не получит да и не смогла бы его получить, а трогательная Адель, какою ее сыграла Анастасия Цубина, брошенная все тем же Пепе, ставит в этой истории трагическую точку. Спор между «можно» и «нельзя» в очередной раз исчерпан и, как всегда, победила проза жизни. И только Бернарда продолжает привычно распоряжаться, отдавать приказы. Но в ее голосе сейчас звучит беспомощность. И всеже в жизни этой семьи теперь обязательно что-то изменится, слишком высокой оказалась цена беды. Кажется, в Русском театре нашли свой ключ к пьесе поэта.

Николай Хрусталев для газеты «Sirp»

Читать на эстонском языке

http://www.sirp.ee/index.php?option=com_content&view=article&id=21422:2014-04-03-14-41-42&catid=3:teater&Itemid=2&issue=3483
Powered by Genius