Виктор Сольц: важно быть, а не казаться Эрнестом

10.05.2016 9:17

Покидающий Русский театр режиссер Иван Стрелкин попрощался спектаклем «Как важно быть Эрнестом» по пьесе Оскара Уайльда. Сделал он все, как кажется со стороны, легко и просто. И такая струя веселящего газа давно была необходима Русскому театру.

«Что в имени тебе моем?», — писал в XIX веке поэт с именем, которое, как оказалась, является по состоянию на 1 января 2016 года самым распространенным в Эстонии.

Пятого мая Департамент статистики открыл специальный сайт, и работа во многих коллективах застопорилась. Люди кинулись пробивать свои и другие интересующие их имена, а затем выставлять результаты в социальные сети. Радовались все. Одни — тому, что попали в топ самых распространенных имен, другие — тому, что у них редкое имя. Всеобщий праздник.

А на следующий день в Русском театре была премьера, и случилось такое совпадение, что соль постановки Ивана (имя Иван носят 3366 мужчин в Эстонии, 37-е место по популярности) Стрелкина тоже была в именах — как плохо быть каким-нибудь простым Джоном (читай, Иваном), если девушкам куда больше нравятся Эрнесты.

Лембит, Алкаш, Адольф, Эрнест (зачеркните ненужное)

Имя — это очень важно. Думаю, вы знаете это по себе. Наверняка, в семейном фольклоре имеется легенда о том, как придумывалось имя вам или прочим родственникам. Например, человека хотели назвать Григорием, а пока его родитель с песнями и празднованиями дошел до ЗАГСа, то совершенно забыл нужное имя. Помнил, что на «Г» начиналось, и назвал сына Геннадием.

Вот и писатель Сергей Довлатов в своем «Компромиссе» коснулся этой темы, когда описывал рождение 400-тысячного жителя города Таллинн. Главред просит журналиста, чтобы родители назвали «юбилейного» сына Лембитом. «Кто же назовет своего ребенка Лембитом! Уж очень старомодно. Из фольклора. Вы могли бы назвать своего ребенка Бовой? Или Микулой?», — парирует журналист. На это у главреда есть веский довод: «Откажутся назвать Лембитом — посулите денег». В фильме Станислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи», снятому по мотивам «Компромисса», в этом эпизоде ехидно ухмыляется главный врач, которого играет Лембит Ульфсак.

Но вернемся к Довлатову. Родитель потенциального Лембита, уже изрядно «наотмечавшись», выдает на-гора аналитику: «Меня вот Гришей назвали, а что получилось? Кем я вырос? Алкашом. Уж так бы и назвали — Алкаш. Назовешь сына Володей, а получится ханыга». Когда Грише обещают деньги за Лембита, то он дает согласие, о чем журналист радостно и сообщает главреду: «Отец согласен за двадцать пять рублей. Иначе, говорит, Адольфом назову».

Интересно, что свистопляске вокруг имени Адольф (в Эстонии, по данным Департамента статистики, 87 Адольфов) была посвящена и современная пьеса «Имя», по которой у нас в стране до сих пор играют антерепризный спектакль «Ужин на пятерых по-французски» (его поставил ушедший из жизни Адольф Кяйс).

А теперь нечто совершенно иное, сэр!

Очень долгое вступление, не так ли? В спектакле Стрелкина все совсем не так. Там все начинается еще до того, как вас попросят выключить мобильные телефоны. И, глотнув этот приветственный напиток, зритель готовится к новым фокусам. Но не тут-то было. Стрелкин опять всех переиграл и сделал нечто совершенно иное. Все очень классически. Нет смелых экспериментов с музыкой, отсутствуют технические навороты. Все просто: первое действие играется в одних декорациях (квартира/дом в городе), второе — в других (сад за городом).

Так что в «Эрнесте» ярких режиссерских трюков, так свойственных Стрелкину, нет, но если присмотреться к мелочам, то, конечно, можно увидеть интересные ходы. Например, игры с розой в петличке, когда действие перемещается в сад.

На русский язык название пьесы обычно переводится «Как важно быть серьезным». Сам Стрелкин в интервью «Актуальной камере» пояснил выбор другого названия так: «В оригинале — «The Importance of Being Earnest» — заключена игра слов. Earnest — это и имя Эрнест, и «серьезный, искренний, честный». Но я, прочитав пьесу, пришел к выводу, что важно-то на самом деле быть не серьезным, а важно именно быть Эрнестом». Поэтому я и начал со столь длинного вступления про имена, так как это действительно важно.

Если Стрелкин как режиссер решил уйти в тень, то на первый план вышли актеры. Им развязали руки, поэтому местами можно углядеть явную импровизацию. И это очень радовало Стрелкина, который на премьере исполнял роль зрителя и проявлял эмоции так, словно видел спектакль в первый раз. Конечно, были и стандартные премьерные заминки, и в одном эпизоде режиссеру даже пришлось резко вскочить с места и рвануть за актером, который запоздал с выходом. Впрочем, это смотрелось органично, как будто так и было задумано.

Важно быть серьезным, но не до конца

Перед спектаклем Стрелкин говорил, что в пьесе эффект достигается за счет максимальной серьезности всех присутствующих на сцене. Но временами все-таки живые эмоции актеров давали о себе знать, особенно в концовке. Поэтому первое действие мне показалось сильнее второго, когда некоторые актеры вдруг начали «пересаливать» лицом.

При этом во втором действии зрители смеялись больше. Но я лично ловил кайф как раз до антракта, когда концентрация классического английского юмора была наивысшей. Ярким его воплощением стал игравший анекдотичного (привет Бэрримору и его легендарному выражению «Овсянка, сэр») невозмутимого лакея Лейна Игорь Рогачев. Во втором действии же стоит отметить Юрия Жилина в роли священника, который изо всех сил пытался избежать приставаний мисс Призм (Татьяна Маневская).

А что там с Эрнестом? Два героя, чтобы понравиться своим избранницам, выдают себя за Эрнеста. Оказывается, что девушки без ума от этого имени. Потом их разоблачают, но в концовке раскрывается важная тайна. Сюжет не бог весть какой дико закрученный, но вся прелесть пьесы, разумеется, в диалогах. Вот, к примеру, потенциальная теща леди Брэкнелл интересуется у кандидата в зятья: «Вы курите?» Ей отвечают: «Должен признаться, курю». Леди Брэкнелл: «Рада слышать. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие».

А вот что еще одна реплика из Уайльда конца XIX века: «Сесили, в мое отсутствие вы приготовите политическую экономию. Главу о падении рупии можете опустить. Это чересчур злободневно». Нельзя не согласиться, если подставить вместо рупии созвучную ей валюту.

Сам Стрелкин признал, что в Таллинне он все время ставил какие-то очень серьезные спектакли, а должно быть место и радости, и веселью, и шалости. И всего этого достаточно в «Эрнесте». И всего этого так не хватало репертуару Русского театра (не случайно на сайте театра под названием спектакля написано слово «Комедия!» с восклицательным знаком).

В добрый час, Иван!

А теперь о грустном. Это была прощальная премьера Стрелкина, который уезжает в Германию учиться на хореографа. Жаль. Всегда пристально смотрел за его творчеством и не пропускал ни одного спектакля. Нравилось, не нравилось — другое дело. Главное, что не возникало у меня чувства равнодушия. И, конечно же, постановка «Человек-подушка», которую я считаю пиком Стрелкина. Когда пять часов сидишь с открытым ртом. Незабываемый экспириенс. И еще от меня лично спасибо за «Губы Мика Джаггера» и «Белые ночи».

А Эрнестов-то сколько Департамент статистики насчитал? Этим же должна закончится статья? Да, финал ожидаем и предсказуем — 58 мужчин, и многие из них еще слишком юны (больше всего Эрнестов в возрастной группе от 10 до 14 лет), чтобы быть серьезными.

http://rus.err.ee/l/opinion
Powered by Genius